Старожилы: 86-летний художник — о войнах между домами и подпольной жизни СвердловскаВ его портфолио больше двух тысяч полотен самого разного жанра. Большая часть из них находится в частных коллекциях стран Европы, а также Москвы, Санкт-Петербурга и Екатеринбурга. Но жизнь 86-летнего художника Сергея Мочалова — это не только мольберт, кисть и натура. Родившись в довоенном Свердловске, он на себе ощутил голод, нищету, встретил первую любовь и стал узнаваемой личностью. It’s My City запускает серию монологов-воспоминаний уральцев о том, как жили свердловчане: о чем мечтали и спорили, где встречались и влюблялись и какие проблемы города обсуждали.
18+

«В мирное время нас волновали три вещи: женщины, пьянка и работа»

Старожилы: 86-летний художник — о войнах между домами и подпольной жизни Свердловска

17 Января, 14:30
Автор: София Колодкина
Фото: Марина Молдавская

В его портфолио больше двух тысяч полотен самого разного жанра. Большая часть из них находится в частных коллекциях стран Европы, а также Москвы, Санкт-Петербурга и Екатеринбурга. Но жизнь 86-летнего художника Сергея Мочалова — это не только мольберт, кисть и натура. Родившись в довоенном Свердловске, он на себе ощутил голод, нищету, встретил первую любовь и стал узнаваемой личностью. It’s My City запускает серию монологов-воспоминаний уральцев о том, как жили свердловчане: о чем мечтали и спорили, где встречались и влюблялись и какие проблемы города обсуждали.

Свидание в оперном театре

Одна из домашних вечеринок свердловского художника

— Мне было 35. Жутко влюбчивый. Бабник. Имел сразу несколько пассий. Что для одного человека, что для большой компании — готовить всегда нравилось. Устраивал ужины, пьянки на дому (в ресторанах было скудное меню — дефицит мяса и рыбы). Там и влюблялся. Как и все, часто знакомился на улице, в барах, но ничего серьезного из этого не выходило. 

Ее же я встретил случайно — на пятой ступеньке ресторана «Киев» (ресторан украинской кухни, который находился в центре Свердловска на улице Карла Либкнехта — прим.ред.). Людмила была красавицей. Мы, два друга, — я и математик Лебедев, влюбились в нее тут же. И, как было принято, решили познакомиться. Он пригласил ее на ужин, я — в оперный театр. К своему же удивлению, выбрала она меня. На втором свидании, как сейчас помню, пошли в кино на фильм «Королева Шантеклера» (испанский музыкальный мелодраматический фильм режиссера Рафаэля Хиля, снятый в 1962 году, который стал одним из лидеров проката в СССР, — прим.ред.).

Сергей Мочалов

В квартире художника ключевое место занимает портрет его жены Людмилы

«Войны» между домами

Хотя у Людмилы было много поклонников, она их умела как-то пристраивать. А мы аж съехались, а потом и поженились в 1972 году. В мою квартиру, тут, на Ленина, мы и заселились (конструктивистский Дом-коммуна «Гостяжпромурала» на Ленина, 52 — прим.ред.). Еще с 30-х, как городок построили, здесь жила элита: инженеры, музыканты, писатели, труппа оперного театра. Так что мы резко отличались от тех, кто жил на «скотном дворе» в деревянных низеньких домах, всего в 300 метрах от нас — интеллектом, физической подготовкой. Люди прямо за окном выращивали скотину, в основном, лошадей. Животных использовали как транспорт и загружали тележками для перевозки продуктов, угля, дров. 

Вид на жилой комплекс «Гостяжпромурала», который построили в 1931 году

Еще детьми не могли найти общий язык и с соседями этого самого элитного «Гостяжпромурала». Между «гребенками» — первым и вторым домами, красными и белыми, — постоянно шла война. Мы — 7-летние, «сражались по-настоящему»: устраивали обстрел камнями, даже получали травмы, брали в плен. Играли в квартирах, ставили самодельные пулеметы. Я сражался за белогвардейцев. 

Мама Сергея Мочалова приносила остатки еды с работы на молочной кухне домой, чтобы прокормить семью. На фотографии она слева вместе с женой художника Людмилой

В детстве питались все плохо. Но, так как мама работала технологом на молочной кухне тогда на Белинского, то тащила домой любые остатки: в основном, кашки, масло, иногда молоко. В ходу была и картошка. Например, делали котлеты из картофельной кожуры. Выжили случайно. Голодомор. Мать шутя говорила, лучше не выходить на улицу, а то съедят.  

Транспорт тогда работал ужасно — его практически не было. В 30–40-е годы по городу ездили буквально 2-3 автобуса. Один из них — № 14. Была полная разруха. Все всё время опаздывали на работу, а их записывали и штрафовали. Ни трамвайчиков, ни автобусов, как сейчас. А кто имел машину, считались буржуями. Поэтому проще было завести свой небольшой транспорт: удобный и компактный. Ну, так я и поступил позднее, уже в браке — вместе с Людмилой за бесценок купил мотоцикл «Урал» в 70-е. Она любила в коляске свернуться калачиком и спать, укутавшись в одеяло.

В военные годы было не слаще. В 1941–1944 гг. квартира была битком забита москвичами — тут скрывались беженцы. Все комнаты заполонили евреи — три семьи таких же интеллигентов: врачи, писатели, учителя. Поэтому нашли общий язык. Нам оставили лишь эту небольшую комнату на первом этаже. После войны все обратно разбежались по московским квартирам. Помимо такой тесной дружбы, жизнь шла как и прежде — обычные школьный будни: преподавали грамоту, математику, пение. 

Оттепель: первая любовь и подпольный джаз

Мочалов с друзьями организовали подпольный джаз-бенд

В мирное время волновали нас три вещи: женщины, пьянка и работа. «Сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь!», — настаивали «сверху». В знак протеста мы и организовали свой джаз-бенд. В подвале этой квартиры мы собирались большими компаниями, выпивали и пародировали классиков: Дюка Эллингтона, Фрэнка Синатру, Эллу Фицджеральд. Пути наверх не было — джаз был запрещен, так что идиотничали подпольно.

В доме художника много картин. На одной из них можно увидеть воображаемый джаз-бенд с Лениным, Сталиным и Брежневым в компании Мерилин Монро и пушистого кота

С середины 60-х, после того как окончил кафедру обогащения полезных ископаемых Свердловского горного института, я работал инженером-технологом в «Уралмеханобре» (научно-исследовательский институт в области горного дела и  металлургии  — прим.ред.), Людмила — в больнице. Она ведь замужняя была, но с мужем я ни разу не пересекался, так умело она избегала неудобных ситуаций. Потом они развелись, а мы узаконили свои отношения, и я воспитывал ее сына — Игорешку. Как и ее родственники — работоголики, Людмила больше всех вкалывала. А я все время после работы был один в студии за пленэром, обучался скульптуре, писал уральские пейзажи, натюрморты. 

В архиве Сергея Мочалова особенно много фотографий с пленэра

Именно после знакомства с Людмилой я и стал узнаваемой личностью в искусстве — она моя муза (на момент общения с Сергеем Мочаловым Людмила была тяжело больна, художник навещал ее — прим.ред.). Так и набралось больше двух тысяч работ: какие-то в России остались, что-то переехало в Эстонию, Финляндию, Францию, Германию, Великобританию, Голландию, США. В прошлом году я открывал персональную выставку в Свердловском областном краеведческом музее, посвященную 100-летию гибели Романовых.

Фото: Марина Молдавская/IMC; черно-белые снимки — личный архив Сергея Мочалова; фото комплекса «Гостяжпромурала» — 1723.ru.

Если у вас есть знакомые пожилые люди, юность которых пришлась 1950–1960-е годы в Свердловске, и они готовы рассказать журналисту о себе, присылайте информацию о них и контакты на editor@itsmycity.ru.

Реклама

Реклама